Многомесячное тюремное заключение в России журналистов Эвана Гершковича и Алсу Курмашевой, освобожденных 1 августа в рамках обмена пленными, стало одной из самых вопиющих иллюстраций того, как Россия заглушает голоса СМИ после полномасштабного вторжения в Украину в феврале 2022 года. Война ускорила то, что представитель ныне закрытого Союза журналистов и работников СМИ России, беседуя с КЗЖ анонимно из соображений безопасности, называет «крупнейшим кризисом свободы прессы в новейшей истории России».
По оценкам правозащитников, сотни российских журналистов уехали из страны, и в изгнании многие из них продолжают сталкиваться с транснациональными репрессиями, такими как ордера на арест и тюремное заключение заочно. Те, кто остался в стране, находятся под пристальным вниманием властей, а независимые репортажи висят на волоске.
Заниматься журналистикой в России уже давно было трудным делом, однако власти активизировали свои усилия по подавлению СМИ, приняв новые законы и внеся поправки в другие и тем самым расширяя цензуру. «Общая цель, несомненно, если мы говорим обо всех этих инструментах, состоит в том, чтобы заткнуть журналистам рот, и им это удается. Люди… занялись самоцензурой», — сказал в разговоре с КЗЖ представитель Союза журналистов и работников СМИ.
Вот наиболее распространенные методы, которые Россия использует с начала войны, чтобы заглушить голоса журналистов и СМИ:
«Фейки» о войне и уголовное преследование
Одним из первых действий российских властей по предотвращению освещения войны стало принятие поправок в Уголовный кодекс в марте 2022 года. Они предусматривают наказание за распространение «фейков» об армии. По меньшей мере пятеро журналистов в настоящее время заключены в тюрьму по подозрению в распространении ложной информации о военных, один находится под домашним арестом, а еще нескольким предъявлено обвинение заочно. В их число входят американо-российский журналист и писатель Маша Гессен. Россия выдала ордер на арест Гессен в 2023 году по обвинению в распространении «фейков» о российской резне в украинском городе Буча в интервью 2022 года, а 15 июля 2024 года приговорила Гессен к восьми годам заключения заочно. Неделю спустя, 23 июля, российские власти приговорили Михаила Зыгаря, бывшего главного редактора находящегося ныне в изгнании российского телеканала «Дождь» и лауреата Международной премии КЗЖ за свободу прессы 2014 года, к восьми с половиной годам лишения свободы заочно за публикацию в Instagram о резне в Буче.
Россия использовала законы об анти-государственной деятельности против других представителей СМИ, таких как Эван Гершкович из Wall Street Journal, которого осудили по обвинению в шпионаже, и российский журналист Иван Сафронов, отбывающий 22-летний тюремный срок за государственную измену. Другую журналистку, Антонину Фаворскую, обвинили в участии в экстремистском формировании после освещения судебных заседаний умершего позже в колонии оппозиционера Алексея Навального. Ее коллега Артем Кригер сейчас находится в тюрьме по аналогичным обвинениям.
Расширение списка «иностранных агентов» и «нежелательных» организаций
Российский закон об «иностранных агентах», принятый в 2012 году и затем расширенный в 2017 году специально для включения средств массовой информации и журналистов, изначально требовал, чтобы получатели иностранного финансирования ставили отметку «иностранный агент» на все публикуемые материалы и отчитывались о своей деятельности и расходах властям. Первоначально этот ярлык воспринимался независимыми новостными агентствами и журналистами как некий знак почета и принадлежности к оппозиции, но во время войны стал гораздо более обременительным. В марте 2024 года Россия запретила рекламу в средствах массовой информации, объявленных «иностранными агентами», что нанесло финансовый ущерб многим новостным организациям и YouTube-каналам. В июле 2022 года Россия также упростила процедуру объявления СМИ и физических лиц «иностранными агентами», отменив требование, по которому Министерство юстиции должно было доказать иностранное финансирование.
![A general view shows a court building before a hearing of the case of Wall Street Journal reporter Evan Gershkovich, who stands trial on spying charges in Yekaterinburg, Russia July 19, 2024. REUTERS/Dmitry Chasovitin - RC24Y8AOUKLI](https://cpj.org/wp-content/uploads/2024/08/RTS14BO8M.jpg?w=652)
По словам Дмитрия Анисимова, представителя и активиста правозащитного новостного сайта «ОВД-Инфо», по состоянию на июль 2024 года около 268 журналистов и СМИ были признаны «иностранными агентами» в стране. В связи с войной в Украине журналистов все чаще штрафуют за отсутствие отметки о статусе «иностранного агента» или непредоставление необходимых отчетов властям, а некоторым даже грозит тюремное заключение. До своего освобождения Курмашева, американо-российская журналистка и редактор финансируемого Конгрессом США Радио Свободная Европа/Радио Свобода, провела более девяти месяцев под стражей по обвинению в отказе от саморегистрации в качестве «иностранного агента». Позже она была приговорена к 6,5 годам лишения свободы по обвинению в распространении «фейков» о российской армии. Другому российскому журналисту Денису Камалягину, находящемуся в изгнании, грозит два года тюремного заключения за несоблюдение закона, сообщил он КЗЖ.
После начала войны Россия стала все чаще навешивать на средства массовой информации еще один ярлык – «нежелательные». Объявление «нежелательной» организацией, что широко рассматривается как расширение ярлыка «иностранный агент», было впервые введено в практику в 2015 году с целью фактического запрета деятельности в стране организаций, зарегистрированных за рубежом. Работа в «нежелательной» организации может караться лишением свободы на срок до шести лет и административным штрафом. Также преступлением является распространение контента «нежелательной» организации или пожертвование ей как внутри, так и за пределами России.
До войны расследовательский сайт «Проект» был единственным СМИ, признанным «нежелательным», но по состоянию на июль 2024 года, по словам Анисимова, «нежелательными» объявлены 20 медиа. Согласно Александру Бородихину, репортеру независимого новостного издания «Медиазона», в период с января по июнь 2024 года российские власти возбудили как минимум 28 дел против связанных со СМИ лиц по обвинению в «участии в нежелательной организации». Бородихин сказал КЗЖ, что из 28 дел 12 возбуждены против журналистов, 14 – против людей, которые репостили «нежелательный» контент, и 2 – против журналистских источников.
Мария Епифанова, генеральный директор базирующейся в Латвии «Новой газеты – Европа», которую в июне 2023 года признали «нежелательной», рассказала КЗЖ, что этот ярлык повлиял на работу и финансы издания. Фрилансерам в России «приходится работать в страхе, писать под псевдонимами», сказала она. Риску подвергаются и те, кто просто разговаривает с изданием. «Нам приходится скрывать имена и детали, которые позволяют идентифицировать человека. Это кардинально влияет на доверие к статьям», — сказала Епифанова.
Некоторые издания не смогли выжить в таких условиях. Так, «Служба поддержки» (HelpDesk Media) была запущена незадолго до полномасштабного вторжения, «чтобы показать войну в Украине глазами обычных людей», говорится на сайте издания. 20 мая, менее чем через пять месяцев после признания «нежелательным», издание объявило о своем закрытии, заявив, что у него недостаточно средств для продолжения работы.
Отзыв лицензий СМИ и блокировка сайтов
Некоторые российские СМИ рискуют потерять лицензию, особенно после того, как в июле 2022 года Россия приняла закон, позволяющий властям признавать регистрацию СМИ недействительной без постановления суда. По данным Центра защиты прав СМИ, российской организации, которая предоставляет юридическую помощь журналистам и средствам массовой информации, а также согласно другим журналистам, с которыми беседовал КЗЖ, регистрация имеет множество преимуществ, включая более быструю реакцию официальных лиц на запросы о комментариях и право на аккредитацию для освещения официальных мероприятий.
В сентябре 2022 года у ведущего российского независимого новостного издания «Новая газета» (не путать с «Новой газетой – Европа», состоящей из бывших сотрудников «Новой», уехавших из страны), были аннулированы лицензии на печатную и онлайн-продукцию. Надежда Прусенкова, руководитель пресс-департамента «Новой газеты» сообщила КЗЖ, что издание находится в режиме выживания. «Никакого тиража, никакой рекламы, только краудфандинг и интернет-магазин. Нет зарплаты журналистам. Нет возможности работать официально [из мест, требующих аккредитации]».
Контент некоторых СМИ блокируется в интернете до того, как они теряют лицензию. Марк Небесный, главный редактор независимого новостного издания «Свободные медиа», сообщил КЗЖ, что российский государственный медиа-регулятор Роскомнадзор заблокировал их сайт вскоре после начала полномасштабного вторжения без каких-либо объяснений. Он считает, что причиной блокировки стали критические репортажи издания о войне, российском правительстве и расследования о хищении государственного бюджета. После блокировки, которая, по его словам, нанесла серьезный экономический удар по изданию, «Свободные медиа» лишились лицензии в октябре 2023 года.
![](https://cpj.org/wp-content/uploads/2024/08/Russia-Feature-Novaya-Gazeta.jpg?w=652)
По данным российской независимой организации по защите свободы интернета Роскомсвобода, по состоянию на май 2024 года более 18 500 веб-сайтов были заблокированы в связи с репортажами о войне. Многие веб-сайты удаляют собственный контент, опасаясь возмездия, сообщила Роскомсвобода в прошлом году.
Иностранные журналисты и их издания также сталкиваются с произвольными и репрессивными мерами. Несколько представителей иностранных СМИ были вынуждены покинуть страну после лишения их аккредитации или отказа в продлении визы. В конце июня МИД России объявил, что доступ к 81 европейскому СМИ будет заблокирован по причине распространения ими «ложной информации» о войне.
«[В России] независимая журналистика все еще возможна. Но в этом и заключается проблема. Никогда нельзя сказать как долго ты будешь существовать и чем рискуешь», — сказал представитель Союза журналистов и работников СМИ России.
КЗЖ направил электронные запросы в Следственный комитет России, Генеральную прокуратуру России и медиа-регулятору Роскомнадзор с просьбой прокомментировать меры против СМИ, но ответов не получил.