ОБЗОР
Азербайджан
Албания
Армения
Беларусь
Болгария
Босния и Герцеговина
Венгрия
Грузия
Казахстан
Кипр
Кыргызстан
Македония
Россия
Румыния
Словакия
Словения
Соединенное Королевство
Таджикистан
Туркменистан
Узбекистан
Украина
Хорватия
Чешская Республика
Югославия






ОБЗОР: Европа и Средняя Азия
Алекс Лупис (by Alex Lupis)

Не смотря на то, что правительства отдельных стран Средней Азии и Восточной Европы продолжали делать небольшие позитивные шаги в отношении средств массовой информации, в большинстве стран региона 2002 год оказался очередным печальным периодом для свободы прессы. В некоторых государствах, возрастающая зависимость от западного общественного мнения повлекла за собой переход от открытой расправы к более изощренным, завуалированным методам контроля над национальными СМИ. Нехватка общественной информации и недостаточная отчетность госструктур продолжали оставаться типичным явлением для большинства стран региона.

Нигде этот изъян не проявился столь явно, как в России, где средства массовой информации были практически лишены возможности освещать конфликт на юге страны, в Чечне. Кремль сохранял информационное эмбарго, введенное в Чечне, наложив жесткие ограничения на независимое освещение опустошительных последствий войны как российскими, так и иностранными корреспондентами. Журналисты были обязаны перемещаться только в сопровождении милиции, что, наряду со страхом быть похищенными чеченскими боевиками, создавало трудности в общении с гражданским населением.

Делать репортажи в России было не только трудно, но зачастую и опасно. В 2002 три журналиста были убиты в связи с их профессиональной деятельностью, в результате чего общее число журналистов, убитых в течение последних 10 лет составило 37 человек. Более того, как свидетельствует скандальное оправдание шести подозреваемых, в какой-то мере признавших свое участие в убийстве журналиста Дмитрия Холодова (Dmitry Kholodov) в 1994 году, преступники почти никогда не подвергаются наказанию, что способствует развитию культуры безнаказанности в стране.

Сами масштабы насилия в России приковали внимание всего мира в октябре, когда группа тяжело вооруженных боевиков захватила 700 человек в одном из московских театров с требованием вывода российских войск из Чечни. Трехдневный кризис имел катастрофические последствия для средств массовой информации (СМИ). В то время как местные журналисты пытались освещать события и предоставлять людям информацию о происходящем в здании театра, Кремль паниковал, а министерство печати угрожало медиакомпаниям, сообщавшим о требованиях захватчиков и невнятных ответах правительства. Министерство временно приостановило работу частного московского телевизионного канала Московия (Moskoviya), якобы поддерживавшего терроризм, и угрожало закрыть вебсайт независимой московской радиостанции Эхо Москвы (Ekho Moskvy) за публикацию записи телефонного интервью с одним из боевиков, захвативших заложников.

После того, как президент Владимир Путин (Vladimir Putin) приказал внутренним войскам применить наркотический газ и штурмовать театр шаг, в результате которого погибло более 120 гражданских лиц - Кремль взялся за СМИ, чьи репортажи критиковали это решение. Правительство безрезультатно пыталось оказать давление на телевизионный канал НТВ (NTV), добиваясь увольнения заместителя редактора информационной службы канала и ведущего Савика Шустера (Savik Shuster) за трансляцию интервью с удрученными родственниками некоторых из заложников. Кремлевские власти преуспели в своем давлении на руководство автономной республики Татарстан, добившись увольнения директора республиканской телевизионной станции Ирека Муртазина (Irek Murtazin) за проведение телешоу, участники которого критиковали внутреннюю политику Кремля и призывали к прекращению войны в Чечне. Даже российские посольства по всей Европе перешли в наступление, публично критикуя немецкое телевидение АРД (ARD), чешское телевидение и турецкие СМИ за то, как они освещали захват заложников на Дубровке.

В то время, как Кремль, маскируя свою тщательно проработанную авторитарную политику, старался поддерживать видимость демократии, другие страны даже не пытались произвести хорошее впечатление. В Туркменистане, Белоруссии и Казахстане драконовские режимы продолжали применять насилие и привлекать журналистов к суду по обвинению в совершении уголовных преступлений, чтобы заставить замолчать неугодные голоса. Продолжающиеся в этих государствах репрессии против журналистов усиливали региональную нестабильность, лишая граждан доступа к самой насущной информации об их собственных странах. Кроме того, ограничения в области свободы прессы не давали гражданам выражать свое неудовлетворение, препятствовали их участию в политическом процессе и разоблачению управленческой коррупции.

Между тем, политические лидеры других государств Центральной Азии старательно демонстрировали Соединенным Штатам, что они поддерживают американцев в их войне с террором. Это привело к определенным позитивным сдвигам в области свободы прессы, чему также способствовал рост дипломатического и военного сотрудничества с США, побуждавшими власти Таджикистана и Узбекистана предпринять некоторые конкретные шаги в направлении либерализации. Например, президент Таджикистана Имомали Рахмонов (Imomali Rakhmonov) в июле выдал лицензию на вещание информационному агентству Азия-Плюс (Asia-Plus), а президент Узбекистана Ислам Каримов (Islam Karimov) в январе санкционировал освобождение журналиста Шоди Мардиева (Shodi Mardiev) из тюремного заключения, разрешил регистрацию первой в стране правозащитной организации и объявил о прекращении цензуры.

Хотя эти шаги часто были скорее дипломатическими маневрами, нежели изменениями в политике (например, в Узбекистане ответственность за осуществление цензуры перешла от госструктур к издателям, которые вряд ли станут рисковать, выпуская публикации, раздражающие власти), с точки зрения журналистов эти сдвиги были маленькими победами. Тем не менее, представители СМИ были разочарованы тем, что Соединенные Штаты не оказали более агрессивного давления на власти для обеспечения свободы прессы. Власти Таджикистана, Узбекистана и Кыргызстана, президент которого Аскар Акаев (Askar Akayev) почувствовал себя более уверенно еще и в результате увеличения американского военного присутствия на территории его страны, использовали угрозу международного терроризма для обуздания политического инакомыслия и подавления независимых и оппозиционных СМИ. Президент Узбекистана по сути продолжал рассматривать тюремное заключение как приемлемое средство воздействия на СМИ; в конце года в этой стране с жесточайшей пенитенциарной системой как минимум три журналиста оставались в заключении в наказание за свои репортажи.

На Украине на смену убийствам и избиению журналистов и санкционированному властями закрытию СМИ пришло скрытое давление и государственные запреты. При подготовке к мартовским парламентским выборам президент Леонид Кучма (Leonid Kuchma) нарушил свободу прессы и ввел цензуру, лишив своих политических оппонентов доступа к СМИ и обратив в рупор правительства поддерживающие его органы СМИ, как частные, так и государственные. Журналисты Киева сообщали о получении подробных инструкций от администрации президента, предписывающих, какие события и как именно им следует освещать. Инструкции были разосланы всем телеканалам и крупным газетам представителем администрации президента Кучмы (Kuchma), который на вопросы об этих инструкциях отвечал, что это были просто предложения.

Подобные методы превалировали и в Югославии, где политики отказались от грубых методов бывшего президента Югославии Слободана Милошевича (Slobodan Milosevic), но тем не менее пытались сохранить остальные рычаги воздействия на прессу с помощью намеренной утечки информации и публичных дискредитирующих кампаний. Премьер-министр Зоран Джинджич (Zoran Djindjic) закрыл Министерство информации, заменив его на Бюро связи и назначив главу отдела пропаганды Владимира Бебу Поповича (Vladimir Beba Popovic) его руководителем. Попович стал дискредитировать соперников Джинджича, выдавая файлы секретной полиции органам СМИ, сохранившим верность премьер-министру. В некоторых случаях Попович запугивал журналистов и издателей, критиковавших Джинджича. Например, в середине сентября Попович был обвинен в организации в местных СМИ кампании по дискредитации Верана Матича (Veran Matic), главного редактора радиостанции Б92 (B92), якобы незаконно приватизировавшего радиостанцию. Попович стал дискредитировать соперников Джинджича, предоставляяСМИ, сохранившим верность премьер-министру, доступ к материалам секретной полиции, содержащим обличающую или дискредитирующую информацию. Два органа СМИ, связанных с Джинджичем, ТВБК (TVBK) и ТВ-Пинк (TV Pink), включили соответствующие репортажи в выпуски новостей в прайм-тайм. Б92 самая популярная радиостанция в Белграде, и, по словам местных журналистов, это была попытка наказать радиостанцию за проводимую ей независимую редакционную политику освещения событий и ослабление правительственного влияния на электронные СМИ.

В числе положительных моментов можно отметить тот факт, что возможность членства в Европейском Союзе (ЕС) и НАТО иногда приводила к упрочению свободы прессы. Заинтересованные в натовских гарантиях безопасности, а также в сельскохозяйственных и экономических субсидиях Евросоюза Чешская Республика, Венгрия, Румыния, Словакия и Словения постепенно продвигались в направлении западных идеалов демократии, проводя законодательные реформы, необходимые для вступления в вышеупомянутые организации. Стремясь порвать со своим недавним коммунистическим прошлым и интегрироваться в культурную и политическую жизнь Запада, эти страны пошли на то, чтобы принять демократические законы и правила, регулирующие деятельность СМИ. Например, Словакия приостановила действие части уголовных статей, предусматривающих наказание за диффамацию, тем самым, усложнив процедуру подачи частным лицом искового заявления по уголовному обвинению журналиста в клевете. Однако некоторые страны, в особенности Румыния, использовали угрозы и запугивание, чтобы предотвратить публикацию критических репортажей, которые могли бы подорвать усилия этих стран по вступлению в НАТО.

Стремление выглядеть демократической державой, чтобы снискать благосклонность ЕС и НАТО при рассмотрении заявки на вступление в эти организации, могло быть и обнадеживающим знаком для свободы прессы в Чешской Республике. В июле чешские власти оперативно раскрыли и предотвратили готовящееся убийство репортера пражской ежедневной газеты Млада фронта днес (Mlada Fronta Dnes) Сабины Слонковой (Sabina Slonkova). Слонкову должен был убрать киллер, нанятый бывшим высокопоставленным государственным чиновником, которого журналистка критиковала в своих статьях.

КЗЖ выражает благодарность Джонатану Рэндалу (Jonathan Randal) и Фонду Люсиль Пакард (Lucile Packard Foundation) за содействие в организации этого перевода.


Alex Lupis is CPJ's program coordinator for Europe and Central Asia. Olga Tarasov, who is CPJ's Europe and Central Asia research associate, contributed substantially to the research and writing of this section. CPJ interns Ana Andjelic, Jimmy Manuel Wong, Lidija Markes, and Aijan Mukanbektalieva assisted in researching and documenting the cases.